Покаяние

«Когда в обществе тонет высшее, а под высшим я подразумеваю духовную высоту, ибо все остальные высоты показные, и торжествует низменное, это предвестник катастрофы». Тенгиз Абуладзе. 


Есть фильмы, которые являются знаковыми, переломными для целой эпохи, страны, миллионов людей. Картины, которые являются не просто художественным произведением, но морально-нравственным ориентиром в сознании нескольких поколений зрителей и остаются таковыми через десятилетия. «Покаяние» Тенгиза Абуладзе – третий, завершающий фильм его трилогии, первые два которой «Мольба» и «Древо желаний». В рабочих тетрадях фильма «Древо желаний» Абуладзе сделал запись: «Как же нам не хватает сил, чтобы любить друг друга. Может фильм плачет о мире без любви? Идея фильма: люди, проснитесь!». Все три картины объединяет общая, извечная тема – борьба добра со злом, проблема постоянного пришествия зла в этот мир. Идею создания фильма Тенгиз Евгеньевич вынашивал с тех пор как услышал рассказы невиноосужденных и репрессированных в 30-е годы. В Грузии нет семьи, которая не пострадала тогда. Эти истории потрясли режиссера, так появилась задумка снять «Покаяние». Незадолго до начала съемок Абуладзе попал в страшную автокатастрофу, после которой долго не приходил в себя. Очнувшись, Тенгиз Евгеньевич сказал, что остался жить, чтобы сделать очень важный фильм о покаянии. Картина рассказывает об ужасе времени, в котором торжествует зло, прикрываясь волей народа, масс. «Большинство решает все», «нравственно то, что полезно для общего дела», «если мы захотим, мы поймаем кота в темной комнате, даже если его там нет», – такими аргументами доказывает свою правоту главный злодей Варлам Аравидзе, символизирующий дьявола в картине. Фамилии Аравидзе нет в грузинском языке, её образовали от слова «аравин», которое означает «никто», точнее вершитель судеб, градоначальник Аравидзе является никем. 

Фильм полон аллюзий и метафор. Варлам – это собирательный образ тирана, зла в обличии человека. В нем угадываются и Гитлер, и Сталин, и Берия. А его имя ассоциируется с библейским Варлаамом, что значит «губитель народа». 
Режиссер показывает через этого персонажа, что дьявол бездарен. И поэтому ему нужен тот, в ком есть Божья искра. Таким человеком в картине является художник Сандро Баратели, семья которого подверглась преследованию и жестокому уничтожению. Супругу Сандро, красавицу Нино, сыграла дочь режиссера Кетеван Абуладзе. 
«Представители «голубой крови», аристократы», – издеваясь, с усмешкой бросает Варлам художнику, который пришел к нему с просьбой не разрушать храм, простоявший в городе на протяжении многих веков. «Разрушить храм – это перерубить корни, которые питают и духовно обогащают народ. Это, как бросить в костер произведения Гомера, Данте, Толстого, уничтожить музыку Баха, Шопена, Моцарта, разрушить Собор Св. Петра в Риме или храм Светицховели», – в отчаянном порыве пытается объяснить Баратели. Но получает в ответ циничную ухмылку. 
Тема веры и фарисейства проходит через весь фильм. Автор картины говорит не о конкретной религии, а противопоставляет веру со злом и деспотизмом отдельного человека, возомнившего себя всемогущим, для которого есть только один Бог – он сам. 
Подобно инквизиции, смертоносная волна, которая пришла к власти, истребляет, на корню пресекает полет души человека, потому что сама не достигает тех вершин. И хочет всех подогнать под свой рост. «Мазня некоторых живописцев носит индивидуалистский характер. Эти анархисты – враги нации. Их нужно уничтожить», – так рассуждает Варлам, увидев в доме Баратели вдумчивую, глубинную живопись. За квартиры и грамоты приспешники Аравидзе сажают в тюрьму целыми семьями ни в чем не повинных людей. 
Время Варлама настолько абсурдно, что Абуладзе показывает его с помощью абсурдных же средств. «Из каждых трех, четвертый – враг», «так и быть – посадим всех!», «труп надо арестовать», – обычные фразы тирана. Здесь вспоминаются строки Микеланджело: 
«Отрадно спать, отрадней камнем быть. 
О, в этот век, преступный и постыдный, – 
Не жить, не чувствовать – удел завидный…» 
Действие фильма происходит, образно говоря, нигде, никогда и всегда. Драма и трагедия, которые разворачиваются в «Покаянии», извечны и известны ещё с библейских времен. В фильме есть эпизод, когда Варлам пришел в дом Баратели, прикрываясь маской добродетели. И, словно комедиант, цинично кривляясь, читает 66 сонет Шекспира: 
«Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж. 
Достоинство, что просит подаянья, 
Над простотой глумящуюся ложь, 
Ничтожество в роскошном одеянье…» 
Словно на картинах Иеронима Босха, апокалиптическое царство зла завладело страной. Но даже в самые страшные времена в страданиях людей присутствует надежда на спасение. В фильме есть гениальная сцена с бревнами, на которых ссыльные вырезали свои имена и адреса мест пребывания, чтобы родные могли узнать, что они живы. Когда в город привозили бревна, жены, матери, дети осужденных бежали на вокзал, чтобы найти на срезах имена своих родных. Одна женщина плачет, разговаривая и гладя срез бревна, на котором нашла заветные слова. Эту роль пронзительно сыграла Мзия Махвиладзе – актриса Тбилисского театра, жена Тенгиза Евгеньевича. 
Режиссеру и его семье выпала доля пройти испытания, через которые проходили герои его фильма. КГБ следило за Абуладзе, отснятые материалы под разными предлогами уничтожались, картину несколько раз пытались закрыть. И если бы не помощь и поддержка Эдуарда Шеварднадзе, который плакал, читая сценарий фильма, мы, возможно, никогда бы не увидели его. На премьере фильма, после долгого молчания, он сказал: «Это очень нужный фильм. Я потрясен. Спасибо». 
Картина практически поменяла политический строй страны, была удостоена множества наград, но не была понята современниками. 
Тенгиз Абуладзе – один из лучших режиссеров не только грузинского, но и всего советского кинематографа. Трудно переоценить его вклад в культурное и духовное наследие страны. Он создал фильмы, которые живут вне времени. 
«Покаяние» – пронзительный, гуманистический, мощный, отрезвляющий фильм. Он говорит о том, что расплата придёт. Через поколения, через детей и внуков, но она настигнет. Герои фильма расплатились за грехи, но какой страшной ценой! 
«Фильм», на мой взгляд, входит в число лучших кинопроизведений мира. Он задает векторы, заставляет задуматься о духовной нищете общества, переосмыслить все ценности. И заканчивается открытым финалом – сценой, ставшей самой известной в фильме. По улице, названной именем Варлама, идет одинокая старушка (её сыграла великая грузинская актриса Верико Анджапаридзе). Она стучит в дом Кетеван Баратели, дочери Сандро и Нино, и спрашивает: «А эта дорога приведет к храму? – Это улица Варлама, не эта улица ведет к храму. – Тогда зачем она нужна, к чему дорога, если она не ведет к храму?». 
Диана МАШЕЗОВА.

 

Он жонглирует словами также легко, как она смешивает краски на холсте, его водчина – это книги, она изображает мир через призму цветов и линий, она страдает от артрита и пытается бороться с недугом..

Изящная ирония над жизнью Советский кинематограф до сих пор остается «золотым» периодом отечественного кино.

Пытаясь писать про фильм «Цвет граната» Сергея Параджанова, трудно подбирать слова. Эта картина, как роскошный восточный ковер, соткана из иносказаний, символов, образов.

«Великая красота». Или поиски смысла Фильм Паоло Соррентино «Великая красота», снятый в 2013 году стал для меня открытием, своеобразным культурным шоком за последнее время. Эта картина одна из немногих, которые заставляют наблюдать за ней с замиранием, перестав замечать окружающих. Сюжет трагикомедии разворачивается на фоне великолепия и грандиозной архитектуры вечного города – Рима. По сути, фильм – иллюстрация, размышление на тему бессмысленного, безнравственного кутежа и пустой жизни богемной элиты Рима. Говоря об этом фильме, трудно обойтись без сравнения с картиной «Сладкая жизнь» великого Феллини, снятой в 1960 году. Феллини в свое время произвел фурор этой картиной, обнажив уродство праздности, из которой не может вырваться главный герой фильма, блестяще сыгранный Марчелло Мастроянни.

Сериал удивляет эксцентричностью, непредсказуемостью, юмором, который, казалось бы, не может быть никак связан с Ватиканом. Соррентино умеет выразить смешное без слов – старые кардиналы с айфонами, монашки, играющие в футбол, кулер со святой водой посреди пышно убранного зала, кенгуру в подвалах Ватикана.

«Хороший год» («А Good year») снят по мотивам одноименного романа Питера Мэйла. Сам режиссер был автором основных элементов сюжета, на основе которых Мэйл написал книгу.

Что за лестница в небеса эпохи римской колонизации, почему японцы просто ее не обрезали ? Что за стрельба от бедра, свойственная жанру спагетти вестерн? Сцена где Винс Вон исполняет тачанку и отстреливается полулежа на потрепанной солдатской шинели - это что ?