Мешок без дна

Великое искусство живо
Рустам Хамдамов малоизвестен широкой публике, но уже легенда в искусствоведческих, кинематографических кругах. Им восхищались Висконти, Феллини, он дружил с Тонино Гуэррой, его рисунки и акварели хранятся в лучших музеях и частных коллекциях мира. Хамдамова называют «фестивальным бриллиантом», он является создателем оригинального, ассоциативного, метафорического и визуального киноязыка.
Недавно вышел новый фильм Рустама Хамдамова «Мешок без дна», премьера которого состоялась на 39-м Московском международном кинофестивале,  картина получила Приз жюри российской кинокритики, а также специальный приз жюри «Серебряный Георгий».
Хамдамов выступил не только в качестве режиссера фильма, он является сценаристом и художником картины.
Картина снята по мотивам новелл Рюноскэ Акутагавы «В чаще» и «Ворота Расемон».
«Мешок без дна» – фильм, которого очень ждали киноманы и ценители творчества одного из лучших режиссеров современности.
Эта «сказка сказок» – «Мешок без дна», - какое-то невиданное, небывалой красоты кино, то самое, из золотого века, великое чёрно-белое, где лица актрис сияют, как жемчуг (как сияли у Гарбо, Дитрих, Орловой), актёры актёрствуют, не говорят бытовыми голосами, а свет и тень ведут такую эффектную игру, будто «холст» экрана – сплошь бриллианты да яхонты.
Вслед за Эйзенштейном Хамдамов понимает кино как монтаж эффектных аттракционов, и по части создания незабываемых поэтических (иногда сюрреалистических) образов и сложных кинометафор ему нет равных.
Никто никогда не снимал так лес. У Хамдамова он ошеломляющий – как и всё в фильме. Чёрный, солнечный, будто с гравюр Шишкина – мшистая разлапистая чащоба, пронизанная светом и сквозистой тенью, колеблемая  ветрами, таинственная, почти не страшная. А великокняжеский дворец весь рассыпается хрусталём; «взгляд» камеры блуждает по его закоулкам, любуется обветшалой красотой перегруженных убранством комнат, газовыми лампами, сиротливо не расчехлённой мебелью и затянутыми в корсеты силуэтами прислуги. Последний раз нечто подобное мы видели не то в «В прошлом году в Мариенбаде», не то в «Бульваре Сансет». Некоторые сцены из фильма кажутся цитатами из «Золотого века» Бунюэля, и, увидев  однажды, забыть их нельзя.
Как и сияющий лик «принчипессы» сверхкрупным планом; парящие над полем, вполнеба, точно НЛО, чёрные воздушные шары раскаяния; царевича, умершего смертью Святого Себастьяна с ренессансных картин; дрейфующую в чёрном озере голову разбойника с краденым мечом на челе; то самое «Шишкинское» утро в сосновом лесу. Или, например, царевну-лебедь, воспарившую в лодке без дна. И ещё множество трюков со звуком, операторских находок, сложнейшую повествовательную технику – не счесть «алмазов» Хамдамовской фантазии. Этот фильм, стиль – бегство от реальности в выдуманный автором мир, в миф о прекрасном прошлом, чтобы там любоваться останками божественной красоты.
На пресс-конференции после премьеры фильма Рустам Хамдамов сказал, будто не умеет снимать актёрского кино, как «Большая семья» или «Весна на Заречной улице»; но в «Мешке без дна» все актёры изумительно хороши, и есть несколько выдающихся работ. Это великая клоунесса Алла Демидова в роли старой ведьмы, вельможный князь Сергея Колтакова, тяжело переживающий гибель матери, деловитая княжна в исполнении Анны Михалковой с прекрасным, как поле, лицом и ироничной чёлкой. И главное – потрясающая работа Светланы Немоляевой в роли фрейлины-ворожеи, пытающейся своей сказкой заболтать князеву боль от утраты. В Немоляевой, которой часто доставались вторые роли (то жены Гуськова, то «крашеной блондинки в жутких розочках, которая вечно с авоськами ходит»), Хамдамов разглядел звезду масштаба великой Бетт Дэвис, чистый Голливуд. Он нарядил её царственной красавицей «fin de siècle» и подарил ей эту большую, глубокую, как мешок без дна, роль, возможно, лучшую в её кинокарьере.
В фильме много забавного (зал на премьере взрывался смехом), а есть пронзительные эпизоды, когда у края глаз буквально закипают слезы (зал был словно в оцепенении): история князя, что любил русалку, да так и не женился, или его встреча на мосту в плохом районе с покойной матерью, или по-чеховски рвущая душу биография трёх пыльных бутылок с каминной полки, или самые страшные слова, что может сказать человеку человек (их сказала царевна, и слышал царевич).
И финальный код, когда чтица откроет князю тайны земного рая, но сама так расчувствуется, что сбежит из дворца, в сад, под падающий снег, а ты вдруг понимаешь, сколько надежд и какое великое утешение дарит раненому сердцу искусство.
Подготовила ДианаМашезова.

По материалам Сергея Горского.

Фильмы о войне – это жанр, который невозможно сравнить ни с чем, потому что это ожившие истории героизма и любви к своей Родине, к родной земле, дому и всему, к чему человек привязан сердцем.

Светлана Мамрешева родилась в Кабардино-Балкарии. Мечта стать актрисой появилась в детстве. Цельность характера проявилась в учебе (школа окончена с золотой медалью, Школа-студия МХАТ – с красным дипломом). Среди учебных работ С. Мамрешевой в спектаклях Школы-студии выделяется роль Бэлы в инсценировке романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» (режиссер-постановщик К. Серебренников), которая была награждена премией «Золотой лист» (2012). Другие роли: Ада в пластическом спектакле «Каин» по мистерии Дж.Г.Байрона, Певица в «Отморозках» по роману З.Прилепина «Санькя», Эхо в «Метаморфозах» по Овидию.

«Хороший год» («А Good year») снят по мотивам одноименного романа Питера Мэйла. Сам режиссер был автором основных элементов сюжета, на основе которых Мэйл написал книгу.

Очарование этой картины складывается из многих составляющих: живописный Нью-Йорк, музыка, тонкий юмор, остроумные диалоги, радость, светлая грусть. Но главное достоинство фильма, на мой взгляд, – дуэт Мэг Райан и Тома Хэнкса.

Что за лестница в небеса эпохи римской колонизации, почему японцы просто ее не обрезали ? Что за стрельба от бедра, свойственная жанру спагетти вестерн? Сцена где Винс Вон исполняет тачанку и отстреливается полулежа на потрепанной солдатской шинели - это что ?

САМЫЙ ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК Тот, кого мы так привыкли ждать в канун праздника, приносящего наши самые желанные подарки, разъезжающего в прекрасных санях, наряженного в красную шубу; тот, о ком мы рассказываем детям; тот, кого никто никогда не видел, но, тем не менее, о ком сложены тысячи легенд и сказаний - у Него тоже есть своя история. Рождественская история

Изящная ирония над жизнью Советский кинематограф до сих пор остается «золотым» периодом отечественного кино.

Сериал удивляет эксцентричностью, непредсказуемостью, юмором, который, казалось бы, не может быть никак связан с Ватиканом. Соррентино умеет выразить смешное без слов – старые кардиналы с айфонами, монашки, играющие в футбол, кулер со святой водой посреди пышно убранного зала, кенгуру в подвалах Ватикана.